Дмитрий Хрусталёв-Григорьев

Поэт, отрицающий Любовь и философ, отрицающий Духовность, художник, не рисующий годами и крайне практичная личность, умудрившаяся принять все судьбоносные решения в своей жизни, опираясь на мистические откровения. Лирика, мистика и рефлексия.

Анкета

Пас! Гол!!!

Идти по холодной улице,
Кутаясь в разорванный свитер,
Кутаясь в бренное тело…
Шагать несмело
Между ночных звуков
И своего сердца стуков.

Под ногами шар —
Земной огромный,
Заброшенный резко
В неизвестность, мощно, веско.
В безумной игре: «Пас! Гол!
Меняем тактику! Пошёл!!!»

И бежать, бежать!
Смеясь в восторге.
Бежать в апатии, себе вопреки!
Бежать до боли сжав кулаки…
Бежать, не зная куда, по полю.
Из вроде неволи, в якобы волю.

Остановиться? Здесь нет остановки.
Ты в вихре — он бежит за тебя.
Влюблённость первая, вторая…
Стакан водки, сессия, работа, седая…
Уже вовсе лысая голова.
Тут есть правила? Ты счёт вела?

Стоишь, куришь, друзья бухают.
Такое спокойствие — почти сон.
Ты спишь, а прошлая минута сгорает.
Пощёчиной, звонко влетает
ещё одна… Пас! Гол!
Меняй стратегию! Пошёл!!!


Природа любви

Люблю тебя, как ветер любит небо.
Как солнце любит согревать теплом.
Как любит путник дни, что был в дороге.
Как любит свой очаг уютный дом.

Здесь нет загадки, страсти и сомненья.
Здесь всё на месте — точно и легко.
Так любит океан своё волненье.
Так любят мухи биться о стекло.

Всё просто и непросто:
Быть собой!
вот точка,
где любовь
становится судьбой.


Мёд прошлого

Стих-посвящение Т.

Воскликнул ошарашенно:
— Остановись мгновение!
Я готов продать душу,
готов на это преступление.

Променять грядущее
на мёд прошлого.
На синематограф стиха,
столь искреннего и пошлого.

На девиц с копной рыжей,
поведения лёгкого и тяжёлого.
На секс и саксофон
на trip и road прожжённого…

Жаль, не дашь мне сдачи,
к моим то фантикам.
У меня в кармане только обёртка от слова «люблю»
завалялась с тех пор, как был романтиком.


Миллиметр

Мы были близки,
наши лодки плыли рядом.
Мы научились говорить
не словами и жестами —
взглядом.

А сегодняшним днём
вижу незримое.
Как волосок за волоском
растёт неуловимое…
Ощутил ли ты
миллиметр расстояния?
Миллиметр — расставания?

Делим волны и солнце —
день светел.
Но смотри: в парусах
уже разный ветер.
И немного грустно,
ты ведь мне не ответил,
Чёрт возьми! Где ты будешь?
В каком месте?
Мы ведь думали плыть
будем вместе…

И вот мой прощальный жест —
высоко поднятая
рука над головой!
Я был связан…
Теперь я свободен с тобой!


Вычеркнуть из словарей

Стих о слове проститутке.

Вычеркнуть из всех словарей слово «любовь».
Убрать его розовую патоку из писем.
Заменить на слова:
«уважаю», «ценю», «учусь», «от тебя зависим»…

И посмотрят на тебя как на циника.
Будут спорить до хрипоты о вечном.
Разочаруются.
Обидятся.
Отвернутся.
Назовут бесчеловечным…

А оно, это слово, окрепнет
в непроявленности таинственной.
И ты сможешь его принести
как огромный подарок,
как священную вещь,
ей, избраннице — единственной.


Девочка с шаром

Я не жду тебя больше
Потому, что Ты здесь.
Потому, что Ты есть.
Потому, что Ты рядом.

Я раскрыта тебе,
потому, что созрел.
Хоть не телом,
но светом
и искренним взглядом.

Не боюсь потерять
потому, что давно
потеряла границу,
что была меж нами.

И сама исчезаю
в мгновенье одно,
когда входишь в меня
незаметно, легко.
Словно взмах мотылька…
Здесь не Ты и не Я.

Мы смешались.
Твой пульс
частым градом…

Я не знаю, смеюсь.
Мне с тобою светло.
Мне как будто не тридцать —
я девочка с шаром,
и по ветру Тебя отпускаю легко.
И бегу за Тобой,
и делюсь этим даром.


Чем Ближе к тебе

Стих о непростых отношениях с Богом.

Чем ближе к тебе, тем больнее разлука.
Здесь в сумраке ночи предчувствовать день.
На каждом шагу — знаки, символы, звуки.
Рождение силы!
Рождения муки!
Рождённый единственным светом
твой день.

Тебя написать неуверенной кистью.
Нелепым,
несовершенным стихом.
Сняв маску любимую —
хитрую лисью.
Ударить себя по груди кулаком.

С тобою знаком
не год и не сотню.
Ты знаком, отметиной чертишь мой путь.
Я выбрал поток
и я создан потоком.
Я прыгнул в незнанье,
в мерцанье,
в свиданье.
В дыхание жизни.
В наполненность силой.
И в бескомпромиссную самую суть.

Забудь кем я был,
вспомни будущий образ.
Смотри не на юг, на всю розу ветров!


Мать-смерть

Верлибр о том, что бывает спрятано за бренной оболочкой человека.

Предисловие

Ты погружался в тяжкие сомнения не раз…
Мечта растопит этот снег:
— Иди ко мне без компромиссов и прикрас.
Ты веришь?
Я твоя на век.

Голос Матери-смерти

Я прошла через все опыты, я обрела силу и покой, я стала первопричиной. Мои владения простираются от начала времён до самого их финала. И я долго ждала его. Теперь, когда он пришёл я ликую. Свет его озаряет мою вечную тьму.

Я вижу в зеркале своё тело, оно так далеко от меня настоящей. Это хрупкое пугливое тело младенца по имени Дмитрий. Я родила его. В сомне демонов порождённых мной и пожираемых мной он исключение. Я храню его от смерти, его хрупкую светлую душу. Я выращиваю своего ребёнка по образу его отца.

Мой мужчина пришёл только сейчас, но я зачала от него задолго до встречи.

Младенец не знает глубины нашего вечного соития и вожделения. Он чист. Он растёт под нашим общим присмотром я уже вижу в нём всю его будущую силу. Он прямой и чистейший потомок меня-тьмы и его-света.

Послесловие

Глубже, выше, шире —
Боли, комфорта, данности!
Это любовь, а не пристрастие
к временной сладости.

И руки отнять не бойся,
Мы растём быстрее чем расходимся.


Сансара

Стих о новом витке колеса.

Обманывай, люби и предавай.
Я захотел поверить Жизни!
Вино лишь повод — просто знай,
Ты глубже песни что поют на тризне.

И не спеши к несбыточной мечте.
Мой шаг не быстр и голос не уверен.
Ты просто верь, не только мне — себе!
Мы на дороге — путь проверен.

Встречая боль, мы выстроим мосты
связуя несложимые начала.
Лед, пламя — это я и ты.
Жизнь это лодка, смерть — ступень причала.

Но не финал — причалам нет числа.
Мы столько раз тонули безвозвратно…
и каждый раз прибой бросал тела
в утробу матери, к рукам отца — обратно.

И каждый раз мечта будила страсть.
И распрямляла согнутые спины.
Тасуем карты: новый пол и масть.
Десяток масок с той же старой глины.

Я был богатым, нищим тоже был.
Мечты о славе, похоти — все сбылись.
Мы остудили юной страсти пыл
и у ворот святых остановились.

Что дальше? Я не знаю наперёд.
Но здесь законы прошлого не властны.
Дверь приоткрыта, город Силы ждёт…
Мы входим…
Ветер голоса несёт…
Здесь все цвета так солнечны и ясны…


Дело

Стих о деле.

Вернуться к Богу — пять минут.
Дверь тёмную открыть не сложно.
Но сделать на земле его приют…
Ох не легко, ох очень сложно!

В раз перепутать инструмент —
Не циркуль, а винтовку в руки.
Не Вера и Любовь — абсент.
Не творчество — а злость и муки.

Не говори мне о святых отцах.
Возьми пилу, доску — за дело!
Построй, чтоб простоял в веках:
Дом — для детей,
мост — для людей.
маяк — для встречи кораблей.

Душа в труде и в поте тело.


Твоё сердце

Стих о страстных чувствах к создателю.

Как райский плод закуривать сигарой,
так ненавистью посолить любовь.

Так вновь и вновь тебя алкаю
— жизнь, боль, надежда, кровь!

Стремить тебя во всём и зреть тебя повсюду.
И с дьяволом в на арфе — в три руки.

Так — будто в первый раз играю.
Так — будто мы уже мертвы.

Несбыточность повержена надеждой,
печаль кротка при виде твоих глаз.

Так каждой ночью снова в изголовье
узреть спасителя, почувствовать экстаз.

Не высказать, но снова голос слышен.
Не выразить но поцелуй пленит.

Я не тобой — собой обижен!
Сам тайну приоткрыл — Земля горит…

Друзья пришли и чай разлит по чашам
и я смеюсь — в глазах тоска.

Смотри мой Бог, я Сердце обнаружил! —
Кровавый слепок…
Слепленный с тебя.


Друг Трикстер

Стих о крепкой дружбе.

И я рыдаю скорчившись у двери.
А ты хохочешь словно злобный бог.
И между нами — ненависти звери,
амбиций непогашенный квиток.

Прости мой друг, что в слабости есть сила,
что в ранах и обидах есть любовь.
Змея надежды нас с тобой кусила.
Мы разрываем письма, связи — вновь.

Тоскливо, больно быть с тобой в разлуке.
Шесть месяцев молчать и проклинать.
И целовать во сне нагие руки.
А при звонках — душевно, нежно врать.

Прости мой друг, что я в тебе увидел
всю боль и грязь, что так в себе таил.
Что хрупкий мир мой так тебя обидел,
осколком радуги, бессильем поразил.

Мы связаны, а я тупой пилою
пытаясь рай от ада отделить.
Не приближайся! — Я опять завою.
Не уходи! — Мне больше не с кем пить.


Ключ к человеку

Стих о тайнике.

Все двери и окна настежь
открыты этой весной!
И птиц перелётных стаи
гуляют по дому со мной.

Гостям моим — хлеб ароматный,
и чай из различных цветов,
альбом фотографий занятный,
расшиты подушки для снов.

Все двери и окна настежь,
но в тёмном подвале, в углу,
в оранжевой яркой шкатулке
— запрятал я тайну одну.

Латунный замок — так не гоже!
Его так легко разломать…
Ах! Пусто в шкатулке?! Но что же
заставило птиц замолчать?

Всё те же узоры на стенах,
всё тот же свет из окна…
Шкатулка пуста и наверно
украдена тайна моя.


Игрок

Верлибр о персонаже нирванического мира.

Когда старая ведьма целует молодую в губы
и совращает так беззастенчиво.
Когда в огромном городе толпы мертвецов бегут наперегонки,
а живой человек стоит в недоумении.
Когда великий ученый на смертном одре
готов променять все свои достижения на одну встречу.
Когда живут семьей, любят и вдруг вспоминают,
что в прошлой жизни он был нацист, а она — узник концлагеря.
Когда прямой родственник огромных динозавров — курица
бежит от лисы.
Слышен звук упавших игральных костей,
и кто-то неспешно тасует карты.
Лицо его скрыто за дымом.


Вода, камень, ветер.

Верлибр о победе равной поражению.

~ Я ~

Отдайся моим рукам — нежным.
Окунись во взгляд — такой тёплый.
Я прозрачный поток с самой вершины гор,
несусь вниз.
Всё ближе и ближе.

«Я» — есть пока сковывают берега.
Мой голос от боли падений.
Моё стремление — слиться навсегда
с тобой.

Вернуться в вечность океана,
забытую в прошлых жизнях,
И встреченную в Тебе.

Знак дельты,
как последняя молитва.
«Я» — множество разрозненных частей.
И вот уже меж нами ничего: ни берегов, ни поездов, ни разговоров,
ни опостылевшей наивности одежды.
Впиваюсь жадно взглядом в твои глаза
закрытые.

Вдыхаю запах кожи,
ты вздрагиваешь от поцелуя
невинного
в шею.
Что было мной? — застыло невозможной волной цунами над твоим лицом.
Спутало волосы и мысли движением пальцев.

~ Он ~

Ты чужой и родной.
Ветер, что за десять лет и эту ночь источил меня до самых костей.
Так легко, так незаметно.

Ждал войско у ворот, готовил лучников,
но лишь ты стоишь не поднявши меча и шепчешь шепчешь…
Кто ты?
Что за чуму,
что за проклятье внесёшь своим взглядом в мой город?
Все дары твои — лишь искушенье.
Они свели меня с ума и тронули самое сердце.
Тебе достаточно сделать шаг к крепостным стенам
и город замрёт в ужасе предчувствия.

~ Мы ~

Разве можно быть ближе чем кожа,
чем крепкое объятье.
Не спасли замки и стены и очевидность берегов.
Поцелуи странны и больше не имеют значения,
никакого.

Без движения, словно забытая в мастерской скульптура,
замотанная тканями, покрытая светом из окна.

Молчание и доверие.
Долгий голос секундной стрелки отсчитал множество завершённых кругов.

…наконец сквозь условности кожи рук, губ — всего тела.
Я наполняюсь тобой
Ты наполняешься мной.


Невидимый праздник

Стих о встрече с друзьями.

За неспешность вечерней беседы,
за размерность вина,

За культурный Питерских хаос:
снега, грязи, машин и льда.

Полнокровностью каждого друга,
что сидит за столом.

Желтизною старой афиши
из далеких времен.

По спирали творимое время
начинает виток.

И дрожит на оконной раме,
вдруг проснувшийся,
мотылек.


Апокалипсис

Верлибр о конце этого мира.

Мир сошёл с ума:
женщины стали выходить замуж,
мужчины жениться.
Художники вновь открыли краски,
поэты вспомнили рифмы.
Актриса Смерть ушла на пенсию
и вскоре скончалась.
Из-под истоптанной земной коры
брызнули зелёные ростки любви.
И тут же ливень счастливых слез
прошёл по земному шару,
заставив его вертеться задом на перёд:
от смерти к рождению.
Уже не ангелы, а люди
летают под небом и поют,
но именно это время
они назовут «апокалипсис».


А ещё, Дмитрий Хрусталёв-Григорьев — человек-музей

Анастасия Мурзич

Матерь Соборища: поэт, писатель и журналист. vk

Добавить комментарий